В один из ясных дней погожих
Вдруг заяц закричал: — О боже!
Уже который час проходит,
А солнце наше не заходит!
И это значит, что медведь
Не ляжет на зиму храпеть.
А в это ж время той тропой
Волк мимо пробегал рысцой.
Бежал, глазея тут и там,
По волчьим по своим делам.
Косой ему наперерез.
— Чего ты скачешь, словно бес?
Сам будто лезешь в мою пасть!
Мечтаешь без вести пропасть?
Тут заяц, опустив манеры,
Ему ответил:— Слушай, серый,
Заметил я, не буду врать,
Что солнца с неба не согнать.
И нам, лесным фанатам тьмы,
Похоже, не видать зимы.
И наш медведь, клянусь ей-богу,
Не ляжет в зимнюю берлогу.
— Да мне-то что? — звучал ответ, —
Мне всё равно, что ночь, что свет.
Тебя в любое время года
К себе зовёт моя природа.
Тут заяц почесал за ухом:
— Так ты подумай своим брюхом.
Нужны ли в эти вот моменты
Тебе другие конкуренты?
( Уйдёт медведь, сдаётся мне,
И стресс уменьшится вдвойне.)
А может быть, косой и прав:
Ведь у медведя нервный нрав.
Подумал волк: « Не спать весь год?
Вдруг он меня потом сожрёт?»
И волк, пустив из пасти пену,
Протяжно затянул сирену.
Засуетились на пленэре.
На волчий вой сбежались звери
И стали вместе думать, как
Отправить солнцу верный знак.
На зов сбежались даже мыши.
И лось сказал: — Нельзя ль потише?
— Давайте вместе почём зря
Возьмёмся за руки, друзья,
И весь звериный наш народ
В лесу устроит хоровод.
Вопрос прямой задал хорёк:
— Какой от хоровода прок?
И вторила ему сорока:
— А если не поймут намёка?
Какой тогда нас ждёт удел?
Ведь и для солнца есть предел.
С трудом забравшийся на сук,
Речь произнёс свою барсук:
— Придётся, видимо, рискуя,
Нам солнце закатить вручную.
Чтоб не было кому в обиду,
Соорудим мы пирамиду,
И вместо шутовского круга
Полезем вверх мы друг на друга.
О ветку почесав живот,
Взял своё слово дикий кот:
— Что мне глядеть на день вчерашний?
Возьму и стану я домашним.
И кот, махнув своим хвостом,
Пошёл и скрылся за кустом.
Свой клюв просунув из-за кроны,
Сказала старая ворона:
— Я не готова на издержки,
Я здесь буквально для поддержки.
Тут отозвалась и лисица:
— Мне нужно срочно отлучиться.
Мне не до вашей суеты.
И юркнула, как тень, в кусты.
И вот оставшиеся звери
Наверх полезли еле-еле.
По мере роста пирамиды
Случилась новая обида:
Кто будет именно толкать?
Кому здесь лапы обжигать?
— Так чья это была идея?
Пошлём того, кто всех храбрее,-
Присвистнул сыч с верхушки ели.
И все на зайца посмотрели.
И все как будто осмелели,
Заголосили, загалдели:
— Ты что, собрался за лисой?
— Давай, спасай нас! Лезь, косой!
И заяц, поглядев на лес,
Затрясся телом, но полез.
Струхнул ведь самую-то малость,
Но, видно, что-то в нём сломалось.
И вот, когда чуть-чуть осталось,
Вся пирамида закачалась.
И звери с этой карусели
На землю кубарем слетели.
Не перестроившись в полёте,
Свалились прямо на болоте.
И распугали местных жаб,
Переломав десятки лап.
— Что здесь за визги?
Что за топот?
По лесу прокатился ропот.
— Объелись белены, соседи,
Чтоб разбудить меня медведя?
Сказал барсук: — Пардон, не знали.
— Чего меня-то не позвали?
Я б, меда откусив кусок,
Вам непременно бы помог.
Ведь я не фраер, вашу мать,
Я сам люблю зимой поспать.
А солнце между тем устало
Клониться к горизонту стало.
Тут переполошились звери:
— Теперь-то как нам солнцу верить?
А вдруг и в следующий раз
Оно опять обманет нас?
И солнце им сказало резко:
— Да просто было интересно.
Хотелось посмотреть финал —
Чем обернётся карнавал.
А что до моего предела,
Так это уж не ваше дело.
И целый день в болотной жиже
Кому не лень толклись бесстыже
И разносили этот срам
По разным норам и углам.
© 2026 Ира Вайнер
